Россия принимает активное участие в Климатическом саммите COP29, проходящем в эти дни в Баку, — хотя российские элиты скептически относятся к изменению климата и не собираются сокращать выбросы парниковых газов, они решили «возглавить то, что не могут победить». Вовлекаясь в климатическую повестку, власти России стараются затянуть глобальный энергетический переход, а заодно сплотить вокруг себя климатических скептиков.
От скептизима к активизму
Нынешние власти России исторически были климатическими скептиками и рассматривали сокращение выбросов парниковых газов как угрозу экономическому росту. Владимир Путин не раз высказывал сомнения в том, что причина изменения климата — антропогенный фактор и, прежде всего, сжигание ископаемого топлива. Более того, он неоднократно говорил, что изменение климата якобы выгодно России из-за улучшения транспортных возможностей Северного морского пути. Как показывают опросы, многие россияне тоже не верят в изменение климата или не видят больших проблем в глобальном потеплении.
Незадолго до начала российского полномасштабного вторжения в Украину появилась надежда на то, что Россия, преследуя экономические интересы, всё же начнет по мере возможностей реально включаться в глобальную борьбу с климатическими изменениями. Россия могла стать главным плательщиком CBAM — трансграничного углеродного налога, который ЕС начал вводить с октября 2023 года, чтобы сократить выбросы в странах с более низкими экологическими стандартами.
Кроме того, западные инвесторы проявляли всё бóльший интерес к использованию российскими компаниями экологичного сырья и зеленой электроэнергии. А значит, декарбонизация экономики или хотя бы ее видимость набирала популярность и просто как способ привлечь больше иностранных инвестиций.
Делегация России на COP29 в Баку. Руководитель Росгидромета Игорь Шумаков (слева) и председатель Российского экологического общества Рашид Исмаилов (справа).
После начала полномасштабного вторжения в Украину CBAM потерял актуальность для экспортеров в связи с западными санкциями, изменившими географию поставок российских товаров, а привлечение западных инвестиций стало бесперспективным. Российские власти сосредоточились на противостоянии с Западом, а также на формировании вокруг России кольца развивающихся стран, которые не заинтересованы в декарбонизации. Основу этой политики составляют представления Путина и российских элит об изменении климата, экономике энергетики и развитии современных технологий. При этом для борьбы с врагом Кремль использует его же площадки — то есть экологические форумы и организации, просто на них продвигается теперь своя повестка.
Мифы о чистоте российской энергетики
Ключевой причиной глобального изменения климата является добыча и сжигание ископаемого топлива — на него приходится 75% выбросов всех парниковых газов в мире и за 90% выбросов диоксида углерода (СО2). 90% потребляемой энергии в России вырабатывается на таком топливе. Однако это не мешает российскому руководству пытаться убедить мир в том, что российская энергетика — самая чистая.
90% потребляемой энергии в России приходится на ископаемое топливо
«В России уже 85% энергобаланса приходится на чистую, низкоэмиссионную генерацию, — заявил премьер-министр Михаил Мишустин на COP29. — Это в первую очередь газовая, атомная энергетика, из возобновляемых источников».
То есть, согласно официальной российской позиции, российская электроэнергетика «чиста» на 85%. «Грязной» якобы является только угольная генерация, которой в России в процентном отношении действительно немного — и гораздо меньше (17,9%), чем в среднем в мире (35,5%). А значит, мол, сокращать выбросы России больше не требуется.
Атомные электростанции (АЭС) и гидроэлектростанции (ГЭС) действительно не выбрасывают СО2 в атмосферу, но этого нельзя сказать о газе. Производство электроэнергии в России почти на 45% обеспечивается за счет природного газа, еще более 35% генерации приходится на ГЭС и АЭС. Газ также широко используется в быту — для отопления и приготовления пищи.
Если подходить к вопросу о «чистоте» российской энергетики, руководствуясь мировыми критериями (которые причисляют к «чистым» в том числе большие ГЭС и АЭС), то доля «чистой» электроэнергии в России составляет 37,2%. Это даже хуже, чем в среднем по миру (42%). И это если не рассматривать автотранспортный сектор, который в России полностью работает на ископаемом топливе, а также отопительный сектор, энергопереход которого в России еще практически даже не обсуждался.
Доля «чистой» электроэнергии в России составляет 37,2%, а в среднем в мире — 42%
Выбросы СО2 от сжигания природного газа почти вдвое ниже, чем от сжигания угля, но добыча и транспортировка газа всегда сопровождаются огромными утечками метана в атмосферу. Парниковый эффект метана за 20 лет его пребывания в атмосфере в 86 раз сильнее парникового эффекта углекислого газа (на единицу массы). Поэтому сокращение выбросов метана — это самый быстрый способ замедления глобального потепления. В последнее время в мире проводится переоценка выбросов метана, поскольку предыдущие оценки были существенно заниженными. По имеющимся данным, выбросы метана уже обеспечили около 30% повышения глобальной температуры воздуха.
В ноябре 2021 года на климатическом саммите СОР26 в Глазго была объявлена Глобальная инициатива по метану (Global Methane Pledge). Ее цель заключается в сокращении к 2030 году выбросов метана не менее чем на 30% по сравнению с 2020 годом. Инициативу уже подписали Евросоюз и еще 158 стран, однако Россия в число подписантов, понятное дело, не входит: Россия является глобальным лидером по выбросам метана от добычи нефти и газа.
Кремлевская версия борьбы за экологию
Российская климатическая политика исторически отличается острой неприязнью к солнечной и ветровой энергетике — ключевым компонентам западного энергоперехода. На Западе солнечные и ветровые электростанции считаются главным выходом из климатического кризиса: они производят самую дешевую электроэнергию, доступны практически во всех регионах и легко масштабируемы, а сроки их строительства минимальны и часто составляют меньше года.
Российская климатическая политика исторически отличается острой неприязнью к солнечной и ветровой энергетике — ключевым компонентам западного энергоперехода
В России солнечная и ветровая энергетика не воспринимается всерьез в силу предрассудков элиты. Так, Владимир Путин убежден, что ветрогенераторы убивают птиц и выгоняют червей из земли, а для производства достаточного количества электроэнергии за счет ветра и солнца планету нужно уставить частоколом ветряков и покрыть несколькими слоями солнечных панелей.
Из соображений заботы о червях Россия разработала собственные методы борьбы с изменением климата. Они включают сохранение «самой чистой» структуры генерации электроэнергии, которая сложилась в стране еще в советское время, продвижение российского газа и атомных реакторов в мире, развитие дискуссии о «чистом угле», а также планы по поглощению выбросов парниковых газов лесными и прочими экосистемами, включая доисторические.
На прошлом Климатическом саммите СОР28 в Дубае Россия представила эксперимент «Плейстоценовый парк», который предполагает воссоздание в Арктике экосистемы времен мамонтов в целях поглощения углекислого газа из атмосферы. Проект финансируется фондом угольного олигарха Андрея Мельниченко.
В октябре 2021 года, за несколько недель до климатического саммита СОР26, который прошел в Глазго, Путин заявил, что Россия намерена стать углеродно нейтральной к 2060 году. Эта цель действительно была объявлена на саммите в Глазго и зафиксирована в принятой 1 ноября 2021 года Стратегии социально-экономического развития России с низким уровнем выбросов парниковых газов до 2050 года (Стратегия низкоуглеродного развития). Но реально сокращать выбросы Россия не намерена — это следует непосредственно из официальных планов и стратегий.
Примечательно, что «инерционный» сценарий стратегии предусматривает не только рост выбросов парниковых газов к 2050 году на 19% по сравнению с 2019 годом, но и рост нетто-выбросов (то есть, выбросов углерода за вычетом их поглощения) на 25%. Поглощение парниковых газов при этом останется неизменным по сравнению с 2019 годом. Целевой («интенсивный») сценарий предусматривает сокращение выбросов к 2050 году всего на 14% по сравнению с 2019 годом, а также увеличение объемов поглощения более чем вдвое по сравнению с 2019 годом. Нетто-выбросы при этом сократятся на 60%, главным образом за счет поглощения.
В разделах документа, посвященных поглощению парниковых газов, речь идет преимущественно о лесах, также коротко затрагиваются вопросы накопления углерода в почвах и поглощения и накопления газов водными объектами. При этом научные исследования показывают, что поглотительная способность российских лесов будет только сокращаться.
В 2023 году обсуждался пересмотр Стратегии низкоуглеродного развития в связи с ограничением доступа России к западным технологиям. То есть, российские цели по сокращению выбросов в ближайшее время будут только снижены, и планируемые показатели по сокращению выбросов в России в ближайшей перспективе тоже будут снижаться.
Научные исследования показывают, что поглотительная способность российских лесов будет только сокращаться
Непосредственно перед COP29 стало известно, что российские ученые пересчитали выбросы парниковых газов по новой «суверенной» методике. В результате, нетто-выбросы «уменьшились» на 0,56 млрд т или на 34%. «Суверенная» методика это новые национальные коэффициенты вместо международных, которые использовались раньше. Пересчитанные показатели активно обсуждались в российском павильоне на COP29. Так Россия стала еще на один шаг ближе к углеродной нейтральности, не предпринимая никаких усилий.
Первый определяемый на национальном уровне вклад (ОНУВ) России в реализацию Парижского соглашения по климату вообще разрешает стране увеличивать выбросы до 2030 года. В 2020 году, когда Россия заявила свой ОНУВ, ее выбросы были немногим выше 50% от уровня 1990 года. Российский ОНУВ предполагает их «сокращение» к 2030 году до 70% от 1990 года — то есть, по сути, их рост.
Таким образом, Россия на словах позиционирует себя как страну, которая формирует самостоятельную климатическую политику, а на деле ее действия в этом направлении носят имитационный характер. В реальности климатические действия России нацелены на ослабление глобальной политики сокращения выбросов углерода, потому что это может поставить под угрозу российскую ренту от ископаемого топлива. И для борьбы с глобальной декарбонизацией России нужны союзники.
Политическое влияние под видом экологической политики
Россия пытается активно пропагандировать свою климатическую политику в других странах, особенно развивающихся. Одна из целей России — влияние в этом направлении на страны ЕАЭС, ШОС и БРИКС. Также Россия активно противодействует внедрению европейского механизма CBAM на международных площадках, таких как ВТО, Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата и других. Наконец, имитация климатической политики рассматривается Россией как инструмент борьбы за снятие санкций, введенных после начала полномасштабной войны в Украине. По мнению официальных представителей России, из-под санкций следует вывести как минимум низкоуглеродные технологии.
Имитация климатической политики рассматривается Россией как инструмент борьбы за снятие санкций
В октябре 2024 года в Казани прошел Саммит БРИКС, на котором Путин пытался сформировать антизападную коалицию и продемонстрировать, что Россия не находится в изоляции. В итоговой декларации саммита климат упоминается более 20 раз в традиционных для России тонах. В частности, в документе предлагается учитывать «структуру национальной экономики и энергопотребления, а также специфические обстоятельства стран, экономика которых зависит от продажи или потребления ископаемых видов топлива и связанных с ними энергоемких продуктов» для достижения «справедливого энергетического перехода». Документ также поддерживает «принцип технологической нейтральности», то есть использование всех доступных источников энергии, в том числе ископаемого топлива «с применением технологий сокращения и улавливания выбросов», природного и сжиженного нефтяного газа.
Особенно активно Россия старается пропагандировать свой подход к климатической политике в развивающихся странах, особенно на постсоветском пространстве — это можно проследить в продвижении российских атомных реакторов. В частности, визиты Путина в Узбекистан и Монголию в 2024 году сопровождались обсуждением строительства в этих странах малых атомных реакторов российским «Росатомом».
Также Россия намерена построить АЭС в Казахстане и Кыргызстане. Если такие планы осуществятся, эти страны окажутся еще более зависимы от России на десятилетия — в сфере энергетических технологий, топлива, а также, возможно, финансирования. При этом во всех этих странах в последние годы развивается ветровая и солнечная энергетика, а успехи в этой области нередко существенно опережают российские. По мнению многих экспертов, появление АЭС замедлит развитие возобновляемой энергетики, поскольку отвлечет огромные финансовые ресурсы, а также сохранит высокую централизацию в энергосистемах — то есть, одна российская атомная электростанция будет обслуживать крупные территории, и на них не будет нужды в других источниках энергии. (О том, как «Росатом» используется Москвой для политического влияния, The Inisder уже писал.)
Впрочем, за пределами постсоветского пространства влияние России на экологическую повестку невелико. И если усиления позиций климатических скептиков в ближайшее время и произойдет, то это будет связано скорее не с Владимиром Путиным, а с Дональдом Трампом.
