Агония гидры: как иранская система выживает без иерархического руководства и почему пока хаос в Иране вероятнее демократии

Иранский режим вновь оказался не готов к ударам Израиля и США: в результате атаки 28 февраля были убиты верховный лидер Хаменеи, глава Корпуса стражей исламской революции Мохаммад Пакпур, министр обороны Азиз Насирзаде и еще несколько высокопоставленных чиновников.

Удивительно, но мер безопасности, введенных после событий июня 2025 года, оказалось недостаточно. Аятолла Хаменеи практически постоянно скрывался в подземных бункерах, которые регулярно менял. При этом он считал важным продолжать проводить встречи на высшем уровне, включая заседания двух ключевых органов безопасности страны — Высшего совета национальной безопасности и Высшего военного совета.

Хаменеи не хотел заставлять своих ближайших соратников спускаться в подземные тоннели. Поэтому встречу утром 28 февраля решили провести в его резиденции, несмотря на понимание, что у израильтян и, вероятно, у американцев есть агенты на самых высоких уровнях иранской власти. США об этом узнали — а дальнейшее уже история.

Этот эпизод показал, насколько иранские власти — а особенно сам Хаменеи — были оторваны от реальности. Атаки ждали: днем ранее посольства в регионе начали эвакуацию своего персонала. Cистема ПВО Исламской Республики снова продемонстрировала полную неэффективность, провалив даже задачу оповещения о приближающемся ударе — не говоря уже о непосредственном перехвате ракет или самолетов.

На первый взгляд может показаться, что это не ошибка Хаменеи лично. Однако именно он контролировал разработку новой системы противовоздушной обороны. Это направление было одним из приоритетных для Тегерана, на него выделили огромные ресурсы. В итоге, учитывая «напористую», как ее называют в Тегеране, или агрессивную с точки зрения критиков внешнюю политику страны, наивно было бы ожидать, что 86-летний лидер сможет эффективно руководить всеми ее направлениями.

На данный момент гибель значительной части верхушки власти — далеко не главная проблема Ирана. Это показывает и дискуссия вокруг того, избран ли уже его преемником его сын Моджтаба Хаменеи. С одной стороны звучали сообщения о том, что выборы состоялись. И это укрепило бы доминирование Корпуса стражей исламской революции. Однако многие священнослужители не присутствовали на встрече, а аятолла Хамани объявил, что решение еще не принято. Альтернатива, причем, тоже «наследственная» - другой кандидат, по-видимому, Хасан Хомейни, внук первого религиозного правителя Ирана.

Однако израильско-американская кампания только начинается, и ее цели выглядят масштабными, хотя пока и не ясны до конца. Перед уцелевшими представителями иранского руководства встает вопрос, связана ли эффективность первой волны ударов с действиями наемных агентов, или же речь идет о более масштабном плане трансформации режима по венесуэльскому сценарию.

Корпус стражей исламской революции, подозревая часть элиты в попытках договориться с США и сомневаясь в ее способности управлять страной в условиях нынешнего кризиса, фактически взял под контроль ключевые функции государства. По словам источников внутри КСИР, полное доверие там сохраняется лишь к двум политикам — секретарю Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани и спикеру парламента Мохаммаду-Багеру Калибафу, которые давно и тесно связаны с организацией.

Как рассказал один из представителей корпуса, усилия МИД по возобновлению переговоров с США своими заявлениями подрывает Лариджани, который считает, что сейчас соглашения невозможны, поскольку Иран находится в слишком уязвимом положении. Президент Пезешкиан также попытался повлиять на ход конфликта, однако в КСИР попросили его сосредоточиться на поддержании работы сохранившихся структур гражданского правительства.

Парадоксально, но первым итогом американо-израильского вмешательства стала окончательная милитаризация иранского режима. Одно из проявлений этого курса — серия ракетных ударов по нефтяной инфраструктуре стран Персидского залива, в том числе по Катару, который раньше считался относительно дружественным Тегерану.

Трудно сказать, как поступил бы Хаменеи, будь он жив, однако КСИР был изначально скептически настроен к попыткам наладить отношения с государствами залива, прежде всего с Саудовской Аравией. Аятолла же, напротив, поддержал инициативу Китая по посредничеству между Тегераном и Эр-Риядом, итогом которой стало соглашение 10 марта 2023 года. В корпусе также с недоверием относились к Катару, в частности из-за его поддержки сирийских формирований, выступавших против Асада и Исламской Республики.

Многие воспринимали Хаменеи и КСИР как единую силу, однако на практике их отношения сложнее. Корпус старался сохранять лояльность верховному лидеру, даже когда не соглашался с ним. При этом многие его члены сомневались в способности духовенства эффективно управлять страной — особенно в военной сфере. Подобные оценки время от времени звучали в публичных высказываниях представителей корпуса. Теперь прежние сдерживающие факторы, по сути, исчезли. Вопрос в том, окажется ли военный технократический подход КСИР более эффективным, чем политика Хаменеи, основанная на поддержании баланса между различными фракциями во власти.

Одно из преимуществ Корпуса стражей перед другими структурами Исламской Республики — готовность к действиям в условиях фактического распада государства. По сути, он уже перешел на децентрализованную модель управления: авиация, флот, силы «Кудс» и сухопутные войска действуют самостоятельно, без жесткого контроля штаба.

Аналогичные процессы идут и внутри отдельных подразделений. Военные КСИР быстро покинули места своего базирования, чтобы усложнить США и Израилю проведение точечных ударов. Были созданы небольшие мобильные группы, которые работают вне постоянных баз и регулярно меняют места сборов.

По данным источников в корпусе, гибель его командующего почти не сказалась на работе структуры. Вероятно, у КСИР разработан секретный командный протокол, рассчитанный на кризисные ситуации. В условиях внешнего нападения явно не стоит публично озвучивать имена военных стратегов.

Таким образом, корпус, вероятно, сохранит боеспособность, даже на фоне дальнейшего разрушения инфраструктуры Исламской Республики американскими и израильскими войсками. После демонтажа и без того неэффективной системы ПВО США и Израиль планируют к точечным ударам по тактическим целям. Это станет возможным, если их беспилотники и самолеты смогут длительное время находиться в иранском воздушном пространстве. Однако самих по себе авиаударов недостаточно для уничтожения децентрализованных структур КСИР, а массовые неизбирательные бомбардировки быстро перечеркнули бы усилия по завоеванию поддержки иранского населения.

О том, что иранский режим сохранил способность к стратегическому планированию, даже несмотря на устранение руководства, говорит продолжающаяся кампания ответных ракетных ударов. По данным источников в КСИР, изначально план включал массированный удар по Израилю, однако это решение уже дважды пересматривали.

В первый день обстрелы со стороны Ирана, по всей видимости, носили предупредительный характер — возможно, с расчетом на то, что Трамп остановится на ограниченной операции (что он ранее допускал). После подтверждения гибели Хаменеи план вновь изменился, но к идее масштабной атаки по Израилю возвращаться не стали.

Теперь стратегия строится на том, что для Ирана конфликт стал экзистенциальным, а значит необходимо расширить его до уровня регионального кризиса, чтобы со временем сделать слишком затратным для противников. Этим объясняются решения перекрыть Ормузский пролив и атаковать нефтяную инфраструктуру — в надежде на резкий рост цен на нефть и газ. При этом у Ирана сохраняются крупные запасы баллистических ракет малой и средней дальности, которые не достигают Израиля и поэтому не являются приоритетной целью для его авиации.

По словам источника в корпусе, американцам и израильтянам — вероятно, при помощи местных агентов — удалось ликвидировать часть пусковых установок, но запасы ракет по-прежнему велики. В Израиле уверены, что после достижения воздушного господства смогут обнаруживать и уничтожать мобильные ракетные комплексы, быстро сократив ударный потенциал противника. Использование ракет меньшей дальности против стран Персидского залива позволяет Тегерану максимизировать ущерб и, возможно, вынудить Израиль и США перераспределять ресурсы, отвлекая их от поиска ракет большей дальности. Ответные пуски осуществляются ограниченно, чтобы сохранить резервы. Если Трамп рассчитывает, что конфликт продлится около месяца, то Корпусу стражей необходимо продержаться значительно дольше.

Государства Персидского залива недовольны иранскими ударами, а ранее более-менее союзный Катар — в ярости. Однако, вероятно, у Тегерана нет иной работающей стратегии. Военный потенциал этих стран значительно уступает Израилю и США, поэтому даже их возможный ответ едва ли существенно изменит положение Исламской Республики.

Тегерану приходится учитывать и слабую реакцию со стороны союзников по «оси сопротивления». По словам источника в КСИР, это не стало неожиданностью: в предшествующие войне недели попытки прояснить их позицию часто встречали прохладный ответ. С началом операции с заявлением о поддержке Ирана выступили хуситы, но они пока не перешли к действиям. «Хезболла», в свою очередь, обстреляла север Израиля и явно вступает в войну, хотя уже и получила в ответ наземную операцию ЦАХАЛ в Ливане и формальный запрет своего военного крыла со стороны ливанского правительства. В Ираке несколько атак провели только отдельные группировки «Хашд аш-Шааби». Вероятно, участники «оси сопротивления» заняли выжидательную позицию и наблюдают, сумеет ли Исламская Республика устоять.

В Корпусе считают, что следующая фаза конфликта может включать атаки курдских и белуджских повстанцев на западе и юго-востоке страны при поддержке с воздуха. Предполагаемая цель — спровоцировать выступления противников режима внутри городов. По данным КСИР и Министерства разведки Ирана, несмотря на уничтожение в январе нескольких подпольных ячеек, якобы связанных с «Моссадом» и ЦРУ, часть таких структур остались нераскрытыми.

Согласно данным, полученным на допросах задержанных, зимние протесты и заявление Трампа о готовности предоставить защиту подтолкнули оппозиционные силы к преждевременным выступлениям, когда они еще не были готовы к масштабным действиям.

Примерно с 8 января отдельные антиправительственные группы начали нападать на силовиков, государственные учреждения и мечети. Однако лишь в Иранском Курдистане вооруженные повстанцы смогли взять под контроль отдельные улицы в некоторых городах. Согласно показаниям допрошенных, протестующим продолжали переправлять оружие, но его оказалось недостаточно для полномасштабного противостояния силовым структурам.

Независимого подтверждения этим сведениям пока нет. Тем не менее, торговцы оружием в пакистанском Белуджистане уже несколько месяцев сообщают о продаже крупных партий вооружений иранским повстанцам, что делает такую версию правдоподобной. В КСИР полагают, что оставшиеся ячейки могут активизироваться после ослабления силовых органов.

Риторика Дональда Трампа, как всегда, противоречива: сначала он призывает иранцев выходить на улицы и брать ситуацию под контроль, а затем — говорит о возможном повторении венесуэльского сценария и даже допускает ввод наземных войск. Пока более вероятными последствиями для Ирана выглядят хаос и разрушение государства, а не формирование устойчивой демократии. Возможность смены режима, о которой представители окружения Трампа говорят уже несколько месяцев, кажется сомнительной, учитывая, что США и Израиль ранее наносили удары по противнику во время переговоров с ним. Однако баланс может измениться, если Иран исчерпает свои запасы ракет.