Пенсионные страдания, которые перешли в открытую форму в июне, когда Дмитрий Медведев объявил о повышении пенсионного возраста, с самого своего начала предопределялись политической борьбой. Начнем с того, что Пенсионный фонд России появился на свет в декабре 1990 года постановлением Верховного Совета РСФСР, который в то время возглавлялся Борисом Ельциным. К тому моменту уже четыре месяца функционировал Пенсионный фонд СССР. Понятно, что такое действие российского руководства было очевидным следствием его противостояния с союзным центром. Следующая точка – октябрь 1993 года. Как только был разогнан мятежный Верховный Совет, Пенсионный фонд перешел в ведение правительства. И тут же начались попытки его ликвидации. Финансово-экономическому блоку не нравилась самостоятельность этой структуры, которая, пусть и формально, но управлялась на трехсторонней основе: государство-профсоюзы-работодатели. Да и денежки ох как были нужны пребывающему в постоянном дефиците федеральному бюджету. Тогда изобрели специальный термин – «бюджет расширенного правительства», который подразумевал совокупность денег центра, регионов, муниципалитетов и внебюджетных фондов, из которых Пенсионный был самый большой. Затем, хочу напомнить, были неоднократные попытки заменить страховые взносы «единым социальным налогом» (ЕСН), что и удалось сделать, правда на короткое время: уж больно топорным было это решение. Ведь обязательный страховой взнос – это отложенная зарплата человека, которая должна (в теории) ему вернуться при наступлении страхового случая – в данном случае это достижение пенсионного возраста. Между делом, ликвидировали небольшой, но важный внебюджетный социальный фонд – занятости. С той поры у нас пособия по безработице не являются выплатой при наступлении страхового случая – потери работы, а выплачиваются из федерального бюджета как вспомоществование, размеры которого ежегодно устанавливает правительство, исходя из своих никому не ведомых соображений. Но все-таки формально схарчить Пенсионный фонд правительству не удалось. Ведь тогда наша пенсионная система окончательно вернулась бы в советское состояние, когда правительство платило старикам столько, сколько хотело. Мы помним знаменитые 120 рублей в месяц (с надбавкой за сверхнормативный трудовой стаж – 132 рубля), выше которых получали разве что «персональные» пенсионеры, т.е. тогдашняя номенклатура. И все же за последние годы было многое сделано, чтобы лишить Пенсионный фонд хоть какой-то самостоятельности и сделать придатком к федеральному бюджету. Помнит ли кто-то, что в 2002 году, когда начиналась тогдашняя пенсионная реформа, Пенсионный фонд не просто самофинансировался, но и накопил резервы – чуть ли не 200 миллиардов рублей? Однако потом правительство разом снизило пенсионный взнос на 8 процентных пунктов, надеясь, видимо, на то, что бизнес дружно выйдет из тени и быстро компенсирует выпадающие доходы. Но не получилось. Зато появилась дыра в бюджете Пенсионного фонда, которая затыкается деньгами федерального бюджета. Естественно, что Минфин стоял и стоит в первых рядах энтузиастов поэкономить на пенсионных расходах. А потом ввели верхнее ограничение заработка, с которого берутся пенсионные взносы (на этот год он установлен в размере чуть более 1 миллиона рублей в год). Вполне понятно, что база для страховых взносов тут же уменьшилась, а обязательства по выплатам нынешним пенсионерам остались все теми же. Дыра в Пенсионном фонде еще более выросла. Кстати, в свое время финансирование т.н. «базовой» части пенсии (равной минимуму) закрепили за федеральным бюджетом. Но потом, в результате очередных переделок, эту часть пенсии (теперь это называется «фиксированная выплата») аккуратно навесили на Пенсионный фонд. Результат всех этих игр вокруг Пенсионного фонда – нарастающий и достигший уже триллионных размеров его дефицит, который стал просто красной тряпкой для Минфина. Но если до 2014 года были робкие надежды на быстрый экономический рост, который увеличивает зарплаты, а значит и опережающий по сравнению с обязательствами приток пенсионных платежей, то вот уже несколько лет народное хозяйство в кризисе. Причем, судя по заявлениям, например, Эльвиры Набиуллиной, и прогнозам Минэкономики, в ближайшие годы ничего не изменится. А это значит, что Пенсионный фонд будет вытягивать из федерального бюджета еще больше денег.
Результат всех этих игр вокруг Пенсионного фонда – нарастающий и достигший уже триллионных размеров его дефицит
В 2014 года решили попробовать заткнуть пенсионную дыру фактической ликвидацией (т.н. «заморозкой») обязательного накопительного элемента. 6% от заработной платы людей 1967 года рождения и моложе, которые раньше шли на их персональные счета, перенаправили на текущие выплаты пенсионерам. То есть, говоря по-простому, резервы нашли за счет ухудшения пенсионного будущего тех, кто уйдет на заслуженный отдых через 15-20 и более лет. Понятно, что авторы этого решения так далеко не заглядывают (вспоминается известная пословица про ишака и падишаха). Но очень быстро оказалось, что этот «маневр» ситуацию принципиально не меняет. И вот тут на первый план вышло предложение повысить пенсионный возраст. Логика понятна: уменьшаем численность пенсионеров, а значит и экономим деньги все того же федерального бюджета, которые ждут не дождутся, когда их отправят на оборонные цели, укрепление безопасности и на очередные мегастройки, которые не имеют никакого экономического смысла без радикального изменения институтов, определяющих жизнь страны. Если эти изменения не произвести, то эти деньги будут, во-первых, в значительной части разворованы, а, во-вторых, омертвлены в ненужных и ничего не дающих стране объектах, как это мы уже переживали в брежневское время, например, с БАМом или чудовищным по размерам военно-промышленным комплексом. Но почему именно сейчас, в июне 2018 года решение о повышении пенсионного возраста превратилось в проект закона, предложенный Думе правительством? Совпало несколько факторов:
- Антон Силуанов – последовательный сторонник этой идеи – стал единственным первым вице-премьером.
- Очень хорошие результаты президентских выборов, в том числе в крупных городах.
- Тефлоновая реакция населения на прямой отъем его денег через введение обязательных платежей на капремонт жилья, повышение налога на недвижимость, отмену индексации пенсий работающим пенсионерам, резкий рост цен на бензин и т.п.