Дело рук самих трудящихся. Пришедшие к власти в Британии лейбористы принялись за спасение бюджета

EN

Новый премьер Великобритании, лидер лейбористов Кир Стармер — новичок в политике по меркам многих своих однопартийцев и соратников по кабинету министров, вроде главы МИД Дэвида Лэмми, работавшего еще в правительстве Тони Блэра. Стармер впервые избрался в парламент в 2015 году от района Холборн в центральном Лондоне. До этого он построил впечатляющую карьеру в юриспруденции: сперва как специалист по правам человека, который, помимо прочего, представлял интересы вдовы Александра Литвиненко Марины в Европейском суде по правам человека, а затем как генеральный прокурор Великобритании (2008–2015 годы).

После выборов 2015 года Лейбористская партия сменила лидера: по итогам внутрипартийного голосования им стал социалист Джереми Корбин с программой, построенной вокруг национализации железных дорог и энергетических компаний. Будучи убежденным евроскептиком, он, вопреки желанию своих избирателей, не стал агитировать против выхода из ЕС. Кир Стармер, напротив, активно выступал против Brexit и был теневым министром по этому вопросу в теневом кабинете Корбина. Теневые министры не имеют реальной власти: это представители оппозиционной партии, которые должны контролировать и критиковать деятельность «своего» министра в правительстве; зачастую именно теневые министры занимают кресла оппонентов после победы своей партии.

Корбину не удалось объединить теряющую позиции партию. На досрочных выборах 2017 года лейбористы получили неплохой результат и заставили Терезу Мэй формировать правительство меньшинства с североирландскими юнионистами. Но затем последовал скандал с антисемитизмом в партии, который усугубляла ярко выраженная пропалестинская позиция Корбина. Главным ударом по его позициям стал провал на выборах 2019 года. К ним правящая Консервативная партия пришла уже под руководством Бориса Джонсона: летом 2019-го он сменил Терезу Мэй, которая заняла этот пост три года назад и за это время не смогла провести через парламент соглашение с ЕС об условиях Brexit.

Джонсону удалось разгромить лейбористов в северных регионах, которые традиционно голосовали за партию рабочего класса: консерваторы обещали программу «выравнивания» страны за счет развития севера и инвестиций в местную инфраструктуру. А еще они предлагали понятное решение проблемы Brexit с конкретными сроками выхода из ЕС и планом договора с Брюсселем, а не колебались, как лейбористы при Корбине, между проведением нового референдума и согласием с выходом из ЕС.

Лейбористы потеряли 60 мест в парламенте. Это воспринималось как катастрофа. По итогам выборов Джереми Корбин объявил об отставке, и в апреле 2020-го его сменил Кир Стармер. На посту лидера оппозиции он отметился в первую очередь партийными чистками: героев антисемитского скандала, в том числе и самого Джереми Корбина, из партии изгнали. В 2024-м Корбин стал депутатом как независимый кандидат. Изменилось и отношение к палестинскому вопросу: после теракта 7 октября 2023 года Стармер поддержал Израиль и долгое время отказывался призывать к перемирию в секторе Газа, вопреки позиции многих однопартийцев.

Существенно изменилась и партийная повестка — в сторону экономического центризма. Курс Стармера — это прагматизм, противопоставленный громким и далеким от реализации обещаниям консерваторов под руководством Джонсона. И отсутствие скандалов: пока вся страна обсуждала вечеринки на Даунинг-стрит во время локдауна и штрафы для тори за нарушение коронавирусного режима, руководство лейбористов только однажды заподозрили в чем-то подобном — а именно в распитии пива за рабочим ужином. Впрочем, расследование не выявило никаких нарушений. Джонсону же веселье во время ковида в конечном итоге стоило кресла премьера. Помимо прочего, он стал первым премьер-министром в истории страны, которого уличили в нарушении закона во время исполнения должностных обязанностей.

К моменту отставки Джонсона в августе 2022 года в Великобритании вовсю разворачивался экономический кризис, вызванный расходами во время пандемии и ростом цен на газ из-за войны в Украине. Политическая повестка консерваторов при этом была несколько иной: хотя Джонсон и принимал меры по борьбе с более чем 11% инфляцией и помогал нуждающимся семьям, куда больше внимания его кабинет уделял миграционному кризису и попыткам отбиться от скандала с коронавирусными вечеринками.

После выхода страны из Евросоюза и запрета для европейцев на работу и постоянное проживание в Великобритании Джонсон существенно упростил требования к рабочим визам и разрешил студентам оставаться в стране без каких-либо условий в течение двух лет после окончания вуза. Как следствие в постковидные годы Британия пережила рекордную в своей истории миграцию: в 2022 году в королевство прибыли более 600 тысяч человек, включая 114 тысяч беженцев из Украины по программе Homes For Ukraine. Еще около 50 тысяч беженцев прибыли в Великобританию на лодках через Ла-Манш. Для сравнения, в 2019 году, когда страна всё еще формально оставалась в ЕС, таких беженцев насчитывалось всего лишь 1800, а в 2017-м их не было вовсе.

До выхода из Евросоюза в рамках Дублинской конвенции у Великобритании было право вернуть беженцев с континента в безопасную страну, из которой они приехали, — во Францию, например. После Brexit Франция их принимать была уже не обязана. Этой возможностью воспользовались контрабандисты, которые стали организовывать переправы в Великобританию: из нее теперь не высылали обратно в ЕС.

Чтобы исправить ситуацию, правительство Джонсона договорилось с Руандой о том, что беженцев, прибывающих через Ла-Манш, будут отправлять в эту африканскую страну с потерей права на получение убежища в Великобритании. Идея прошла бесконечную череду судов и пережила два кабинета министров — Лиз Трасс и Риши Сунака, но в конечном итоге так и не дошла до реализации. Придя к власти, лейбористы первым же делом похоронили ее как популистскую, дорогостоящую и бессмысленную.

Вопрос миграции хоть и волновал британцев, но был не таким острым, как рост цен, печальное состояние системы здравоохранения и скандалы вокруг Джонсона и его команды. Рейтинг консерваторов начал падать еще в конце 2021-го, когда впервые стало известно о вечеринках на Даунинг-стрит во время локдауна, антимигрантская риторика не помогла его улучшить: весь следующий год лейбористы опережали консерваторов в опросах. После отставки Джонсона осенью 2022 года его место на внутрипартийных выборах заняла сторонница низких налогов Лиз Трасс — и первым делом представила свой проект бюджета, который обещал экономический рост за счет снижения налогов. Рынок не поверил: фунт обвалился, ипотечные ставки взлетели вверх, а Трасс вошла в историю как премьер, который продержался на посту всего 49 дней.

Трасс по итогам уже не внутрипартийных выборов, а голосования среди парламентской фракции консерваторов сменил Риши Сунак, бывший министр финансов в правительстве Джонсона. Первый индиец на посту премьер-министра продолжил популистскую антииммигрантскую политику своих предшественников и запомнился в первую очередь большим количеством неудачных пиар-ходов. Будучи миллиардером (основа его состояния — наследство жены Акшаты Мурти, дочери основателя индийского IT-гиганта Infosys), Сунак пытался показать себя человеком, близким к народу, но то демонстрировал неумение оплачивать покупки в супермаркете, то жаловался, что у него в детстве не было спутникового телевидения. За всё время нахождения Сунака у власти рейтинг консерваторов ни разу не поднялся выше 30%.

Перед Сунаком в выборном 2024 году стоял вопрос не о победе, а о том, чтобы не дать партии потерять второе место в парламенте и титул Официальной оппозиции его Величества, позволяющий оппонировать действующему премьеру на регулярной основе в Палате общин. Британский парламент многопартийный — помимо лейбористов и консерваторов, в него обычно проходят либеральные демократы, «зеленые», национальные партии из Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии, но главную роль играют партия, обладающая большинством (именно она формирует правительство), и оппонирующая ей Официальная оппозиция.

Опасения тори были не беспочвенны: на досрочных парламентских выборах в отдельных регионах (их проводят в случае отставки депутата) и местных голосованиях консерваторы проигрывали даже в регионах, где традиционно голосуют за них. Отдельные опросы показывали, что у партии есть шансы набрать меньше 60 из 650 мест в парламенте и остаться на периферии британской политики.

В итоге 26 мая Риши Сунак, выступая под проливным дождем, объявил о назначении выборов на 4 июля. В ходе предвыборной кампании и дебатов консерваторы обещали экономический рост и снижение налогов, а также введение призыва в армию — впервые с 1960 года. Также еще до выборов партия взяла курс на отказ от экологической повестки Бориса Джонсона и разработку нефтяных месторождений.

Большое внимание уделялось проблеме мигрантов и «культурным войнам», но опросы не показывали никакого заметного роста популярности консерваторов. Удар по партии нанес скандал со ставками: сразу нескольких тори уличили в том, что они поставили деньги на дату выборов, причем среди них был парламентский секретарь Сунака Крейг Уильямс (он поставил 100 фунтов). Другой консерватор, Филип Дэвис, поставил 8 тысяч фунтов на свое поражение; в итоге ставка сыграла, он уступил кандидату от лейбористов Анне Диксон.

В итоге консерваторы потеряли 251 место в парламенте и ушли в оппозицию в составе 121 депутата. Лейбористы показали крайне высокий для своей партии результат в 411 мест, хотя и существенно растеряли процент голосов: если опросы мая 2024 года показывали, что за эту партию готовы отдать свои голоса около 40% избирателей, итоговый результат оказался ниже — всего 33,7%. При мажоритарной системе, как в Великобритании, общий процент голосов значения не имеет, важны только победы конкретных депутатов в конкретных избирательных округах. Третье место в парламенте заняли либеральные демократы с 72 местами (плюс 64 места по сравнению с 2019 годом). Ультраправая популистская партия Reform UK получила пять мест, хотя изначально опросы не отдавали ей ни одного.

Крайне успешный результат лейбористов на выборах может создавать обманчивое представление об их популярности в стране, сравнимой с «блэроманией» в конце 1990-х. Но британцы скорее голосовали за альтернативу консерваторам, которые исчерпали свой кредит доверия, чем непосредственно за лейбористов. Кир Стармер как был, так и остался нехаризматичным политиком, рейтинг популярности которого редко превышал 30%, а во время предвыборной гонки и вовсе упал до 23%. Подобное в истории Великобритании уже было: первого послевоенного премьер-министра Клемента Эттли (сменившего Черчилля в 1945 году) оценивали как человека с нулевой харизмой, крайне прагматичного и скучного. Маргарет Тэтчер характеризовала его так: «Только дела, никакой показухи». За один свой срок Эттли трансформировал Великобританию как никто в XX веке, за исключением Тэтчер, разве что: именно он основал бесплатную медицину и превратил страну в социальное государство. В отличие от Эттли, никаких радикальных перемен Стармер не предлагает.

Манифест, с которым партия пошла на выборы, включал в основном обещания исправить то, что поломали консерваторы: от миграционной политики до здравоохранения. Наиболее заметными были планы вернуть Британию на путь снижения вредных выбросов в атмосферу (помимо прочего, для этого будет создана госкомпания, инвестирующая в «зеленую» энергетику), усилить охрану границы и направить силы полиции на борьбу не с беженцами, а с бандами, которые их перевозят, а также решение бюджетных проблем за счет более строгого контроля за государственными расходами.

Лейбористы обещали не повышать основные налоги для физических лиц и бизнеса и не отменять налоговые послабления, которые в последние годы принимали консерваторы. Богатых жителей Великобритании, напротив, планируют лишить лазеек для уклонения от налогов, в том числе возможности жить в королевстве, а платить налоги где-то еще. Еще одно заметное обещание — отмена налоговых льгот для частных школ, за счет чего планируется профинансировать 6 тысяч ставок для учителей в муниципальных учебных заведениях. Независимые аналитики и широкая публика оценили экономическую часть манифеста как нереалистичную — впрочем, как и манифест консерваторов.

О возврате в Евросоюз никакой речи не идет, как, впрочем, и у остальных партий: раз британцы проголосовали за Brexit, то будут жить с ним несмотря на то, что большинство теперь считает это решение ошибочным. Лейбористы планируют улучшить отношения с Евросоюзом и заключить более выгодные соглашения о торговле, но никаких деталей в манифесте они не приводят.

Тем не менее, показательно, что первой страной для международного визита новый министр иностранных дел Великобритании Дэвид Лэмми выбрал Германию — и пообещал своей немецкой коллеге Анналене Бербок перезагрузку отношений. Вопрос отказа или сокращения помощи Украине в повестке не стоял вообще: в отличие от многих европейских стран, среди основных политических партий королевства нет разногласий по поводу российского вторжения. Лэмми еще в мае, до назначения даты выборов, ездил в Киев в статусе теневого министра иностранных дел и заверял Владимира Зеленского в поддержке в случае победы на выборах.

Если с европейскими партнерами проблем у лейбористов не предвидится, то с США в случае победы Дональда Трампа на выборах можно ожидать охлаждения. Лэмми — известный критик Трампа, которого он как-то охарактеризовал как «неонациста-психопата». Кандидат в вице-президенты от республиканцев Джей Ди Вэнс и вовсе называл Великобританию под руководством лейбористов «исламистской страной с ядерным оружием».

Рассчитывать на более благосклонное отношение к России при лейбористах не стоит: партия придерживается жесткой линии в отношении Кремля. Перемены были возможны при Джереми Корбине: он и обвинения в адрес России в связи с отравлением Скрипалей называл необоснованными, и предлагал сократить поставки вооружений Украине.

По мере приближения даты выборов программа лейбористов теряла наиболее популярные предложения, в том числе повышенные пособия для многодетных семей. Официально в партии поддерживают это обещание — но только в тот момент, когда позволит бюджет, а сейчас лишних трех миллиардов фунтов в нем нет, считают лейбористы. Вопрос социальных выплат стал первым вызовом для Кира Стармера: семеро членов партии решили проголосовать в парламенте за льготы для многодетных, вопреки требованию руководства. Их отстранили от партийной работы на полгода.

Другой вызов — это наследие консерваторов. Меньше чем через месяц после выборов новый министр финансов Рейчел Ривз (первая в Британии женщина в этой роли) заявила о 22-миллиардной дыре в бюджете, которую, по ее словам, скрывали консерваторы, — и продолжали обещать снижение налогов. Ривз сразу перешла к жестким и непопулярным мерам: отменила льготы на отопление для большинства пенсионеров и государственные компенсации для домов престарелых, а также намекнула на грядущий рост налогов — в первую очередь на богатство и наследство.

Британцы услышали знакомую со времен Дэвида Кэмерона риторику консерваторов: именно он после финансового кризиса проводил жесткую политику экономии государственных расходов, которую не уставали критиковать лейбористы. О том, что политика Стармера больше похожа на консервативную, чем на лейбористов времен Тони Блэра, британская пресса писала и до, и после выборов.

Всё более агрессивная антииммигрантская и консервативная риторика тори, в том числе активная дискуссия о правах трансперсон объясняется угрозой оттока голосов к ультраправым. Как и в случае с референдумом о Brexit, перед партией стоял вопрос о голосах более консервативной части своего электората, которая стала засматриваться на партию Reform UK Найджела Фараджа. Слоган о необходимости закрыть границы или хотя бы добиться нулевого миграционного прироста находил отклик у избирателей.

Кампания Reform UK сопровождалась чередой скандалов: то один кандидат начинал признаваться в любви к Владимиру Путину, то у другого претендента на кресло в парламенте находили одобрительные высказывания о Гитлере, то активистов партии уличали в расистских выпадах в адрес Риши Сунака. Каждый раз у Фараджа находились объяснения: например, он говорил, что Reform UK отдала проверку кандидатов и их прошлого на аутсорс, и поэтому не смогла углядеть за всеми шестью сотнями политиков. Среди этих политиков были не только люди с расистскими взглядами, но и кандидаты без какой-либо вменяемой биографии и политического опыта, явно не рассчитывавшие на победу и не пришедшие на подсчет голосов после выборов.

Фарадж вообще не планировал принимать участие в выборах — у него было предложение о работе в предвыборной кампании Дональда Трампа, которого он поддерживает. На помощь Трампу он обещал отправиться даже после своей победы: Фараджу удалось стать депутатом британского парламента с восьмой попытки. Во время предвыборной кампании Фарадж в основном говорил о проблеме мигрантов и утверждал, что Великобритании миграция не нужна вовсе, а также обвинял мигрантов в росте цен на жилье. Среди других громких заявлений Фараджа — утверждение, будто бы именно Запад спровоцировал Россию на вторжение в Украину.

Активная предвыборная кампания позволила партии Фараджа оттянуть на себя голоса части консервативного электората и существенно способствовать победе лейбористов в десятках регионов, где шансы правых и левых кандидатов изначально были примерно равны. Сама Reform UK при высоком проценте общих голосов (14,3% — третье место по стране) победила только в пяти регионах.

Успех Reform UK поставил консерваторов перед выбором: или бороться за голоса избирателей Фараджа, или, как это удалось Киру Стармеру, сдвигаться в политический центр и быть альтернативой правящей партии на случай, если она не справится. В ближайшие три месяца тори предстоит выбрать себе нового лидера вместо Риши Сунака, и пока что среди кандидатов на этот пост наиболее заметны сторонницы антимигрантской повестки — бывшая министр внутренних дел Прити Пател (которая и определяла правила миграции), а также бывший министр по делам бизнеса Кеми Баденок, которую букмекеры считают фавориткой гонки.